Таширева Ольга, Кольский район, Мурманская область.

Рядовой Великой войны – мой прадедушка

           Я никогда не видела своего прадедушку, он умер задолго до того, как родилась я. Но по рассказам его сына, моего дедушки, знаю, что судьба была не милостива к нему: отец, репрессированный в 30-х годах, пятеро детей. Переживали, как могли,  и голод, и холод, но в мирную жизнь маленькой  костромской деревушки вторглась война. Прадедушке было около 19лет, когда надел гимнастерку красноармейца, а потом за долгие четыре года военного лихолетья «пол-Европы по-пластунски пропахал», освобождая  большие города и маленькие деревни от фашистов.

            Все изведавший, все испытавший полной мерой, что судьба отпустила на долю (и боль войны, и горечь утрат), не раз раненный, погибающий от голода и холода, он все мужественно принял на свои плечи. И выстоял.

Рядовой Великой войны 1941 – 1945 г.г.  —  мой прадедушка —  Киселев Владимир Лаврентьевич. 

Родился в  сентябре 1922 года.

Боевой путь Киселёва Владимира Лаврентьевича начался в 1941 году с Костромской области и  закончился в 1945 году на Дальнем Востоке.

11 августа 1941 года на 51й день войны  в числе первых мобилизованных призывов был призван Павинским Райвоенкоматом Костромской области  на воинскую службу.

На сборном пункте в Вологде, после прохождения комиссии,  новобранец Киселев узнал, что направляется служить на Северный флот в морскую пехоту. Что такое «морская пехота» он не представлял, лишь понял, что взяли туда по отменному состоянию здоровья. На настойчивые вопросы только что призванных в ряды  советской  парней и мужчин работники Вологодского областного военкомата отвечали, что сначала придется пройти обучение, вообще-то вроде морская пехота воюет в тылу врага, а больше никто ничего не знает – ни расспрашивать, ни тем более рассказывать об условиях военных действий было  просто- напросто нельзя – война.

Сформированный эшелон двинулся в город Мурманск. Его состав шел ночами, железная дорога по всей Карелии постоянно в дневное время подвергалась бомбежкам. Очень многие призывники не доехали до места назначения,  где-то около 1/3 погибли в пути.

По прибытии на Северный флот Киселев В.Л. был зачислен в 125 полк морской пехоты, который базировался в губе Оленья на западном берегу Пала-губы города Полярного, где находился штаб Северного флота.

Информацией, где проходит фронт, рядовые бойцы не обладали никакой, но учебные занятия по театру боевых действий и 7-летнее образование давали  прадедушке понятие,  что война —  совсем рядом. Эти догадки подтверждали ежедневные налёты на головную базу флота. Но бомбили и морской полк, где находился  мой прапрадедушка. Хотя его  и готовили на минометчика, но изучалось всё: немецкое оружие, приемы рукопашного боя, прыжки с парашютом, ходьба на лыжах – это давалось легко и было знакомо, — владение разным стрелковым оружием.

Прикрытие Рыбачьего, баз флота в Полярном, в Сайда-губе, в Порт-Владимире, охрана Кольского залива и оборона Мурманска сливались в одну задачу, поставленную Ставкой Верховного Главнокомандования. И эту задачу должен был выполнить Северный флот.

22 февраля 1942 года состоялось принятие военной присяги бойцами,  что давало возможность командованию направлять солдат на боевые операции в тыл врага.

В  125 полку, куда был зачислен рядовой Киселев В.Л.,  было 3 батальона – всего около 2 тысяч человек.  Из воспоминаний прадедушки: « Ротация была постоянной: взамен убитых и раненых прибывало пополнение.  Воевали отчаянно, подтверждая   чью-то мысль: один моряк — просто моряк, два моряка — взвод, три моряка – рота, а четыре – батальон.  Оборона на участке нашего полка была существенно упрочена. Имелись замаскированные наблюдательные пункты, основные и запасные позиции артбатарей, глубокие окопы пехоты по склонам сопок, ходы сообщения между ними. В землянках появились окна (часто вместо стекол в проемах вставлялись ряды бутылок или стеклянных банок), поставили печки-времянки. Как только выяснялась какая-то слабинка в обороне противника, там обязательно наносился удар. Это заставляло гитлеровцев нервничать, выходить из себя. Особенно досаждали немцам мы, морские пехотинцы».

Северный флот все активнее переходил к целенаправленным наступательным действиям.  28 апреля  1942 года после артиллерийского и минометного обстрела бойцы и командиры 10-й гвардейской стрелковой дивизии, 6-й отдельной лыжной бригады поднялись в атаку, затем в бой втянулись 14 стрелковая дивизия и 12 отдельная морская бригада морской пехоты ( в состав которой входил и полк моего прапрадедушки).  Морские пехотинцы (командир В.В.Рассохин) скрытно от врага произвели высадку в трех пунктах Мотовского залива  и к концу 29 апреля продвинулись до 7-10 километров в юго-западном направлении, выполнив задачу дня. Но наступление развивалось медленно по многим причинам, в том числе и погодным: с моря двинулся мощный циклон, пошел густой снег, температура упала до -15 градусов, завалило все пути подвоза боеприпасов, снарядов, питания, снаряжения, а за  снегопадом, продолжавшимся несколько дней, пришла метель с обжигающим ветром, продолжавшаяся трое суток. Появилось много обмороженных. Наступление  на время остановилось. Прадедушка  вспоминал, что большую помощь в вывозе раненых и обмороженных оказали  коренные жители Кольского полуострова –  лопари (саамы). Закутав раненых в «постель» (так называлась шкура взрослого оленя), оленеводы мчались на нартах к берегу. Здесь сдавали бойцов в медсанбат, а сами грузили снаряды, патроны, мины – и вновь к позициям сражавшихся североморцев.

Таких наступательных операций было достаточно много. Прадедушке, по его словам, где-то полгода везло (хотя участвовал в десантных операциях и один раз в лыжной вылазке во вражеский тыл). Бог миловал, кроме синяков от минометной ленты и царапин от осколков камней, ничего не было,  хотя в иной раз потери достигали до половины группы. Но везение всё-таки закончилось.

В августе 1942 года боец-североморец Киселев В.Л. был тяжело ранен и отправлен в госпиталь. В то время под Сталинград набирали добровольцев с флота, именно там было очень сложное положение. Добровольцев набирали, в основном из числа тех, кто уже воевал на суше – на Рыбачьем и Западной Лице. Выздоровление благополучно завершилось, и прадедушка подал рапорт.

В октябре 1942 года в составе 66-й морской стрелковой бригады Карельского фронта, куда входил Северный флот, Киселев В.Л. попал под Сталинград.

Из воспоминаний прадедушки, записанных его сыном (моим дедушкой): «Решение моё, да и многих других, было обосновано тем, что среди отправлявшихся под Сталинград царило какое-то особое состояние духа: коль за год не убили – воевать можно, можно побеждать и оставаться в живых. Это давало силы, уверенность, а ещё была ответственность за судьбу Родины».

Скрытым же желанием была надежда повидать родных, так как переброска могла состояться через город Шарью, и встреча такая казалась реальной.

Каждый североморец перед отправкой на фронт получил листовку с напутствием. В ней говорилось: «Товарищи краснофлотцы-североморцы! Вы уходите на сухопутный фронт. Родина-мать благословляет вас на ратные подвиги. Сражайтесь с врагом храбро, мужественно, по-матросски! Высоко несите честь русского флота через огонь великих сражений».

            …А домой ему попасть удалось. Командир роты оказался душевным человеком . Несмотря на все строгости военного времени, он взял на себя ответственность и отпустил его из Шарьи с условием догнать эшелон по маршруту следования через двое суток.

Пешком «дотопал» до дома – 100 км в одну сторону, поцеловал мать, младших сестер и брата, оставил вещмешок с продуктами, который собирали всем взводом и, посидев час, отправился  в обратный путь. Догнать эшелон особого труда не составило: железная дорога была перегружена и остановки состава были дополнительные.

           Сталинград предстал перед североморцами как одна сплошная руина: выжженная земля, страшная гарь, отсутствие воды. Все разбито, запомнилось только одно: с любого места была видна Волга. Из воспоминаний прадедушки: «Бои шли страшные, порой сутками не спали, не ели, сидели без связи. Морские бушлаты были изорваны в первых же боях, хранили какое-то время тельняшки, но вскоре все переоделись в ватники. В наступление шли, надев бескозырки. «Чёрная смерть» — так прозвали нас немцы тогда под Сталинградом».

28 октября 1942 года матрос Киселёв В.Л. был снова  ранен, на этот  раз в правую ногу и отправлен на левый берег в медицинский госпиталь, да и после первого ранения  бедро еще не полностью зажило.

Ко времени выздоровления от бригады морской пехоты ничего не осталось – все были убиты или ранены: остатки морских пехотинцев передали в 37-ю стрелковую дивизию — она находилась в самом пекле.

Наступила зима, а с ней к постоянному недоеданию присоединился холод; не прекращались бомбежки и обстрелы. Но чувствовались уже изменения: прибавилось самолетов, бомбивших вражеские позиции, повеселели политруки. Бойцы