Табачников Антон, г.Нижний Ломов, Пензенская область

НАША БАБА ДУСЯ

Каждое воскресенье я приезжаю к своей бабушке в гости в деревню. Войдя в комнату, вижу, как в уголке дивана сидит маленькая старушка с седыми волосам и изрезанным морщинами лицом. Кисти рук уже не могут разогнуться полностью, немного подрагивают (измотаны тяжелой работой) – это моя прабабушка. Она никогда не сидит просто так: почти всегда читает газеты или молитвенник, редко смотрит телевизор. Все мы, внуки и правнуки, ласково называем ее бабой Дусей. Многое пришлось ей повидать в этой жизни: тяжелый труд, смерть близких, а самое страшное –войну.
В тихие вечера мы просим бабушку Дусю рассказать о давней жизни и о войне. Она не очень любит говорить о ней, не любит смотреть военных фильмов: некоторые ей кажутся слишком сказочными и веселыми; другие, наоборот, слишком правдоподобными и поэтому задевают за живое. По рассказам моей мамы (да и сам я это замечал), бабушка не отличается сентиментальностью, она спокойный человек, почти никогда не плачет, не кричит и не ругается. Когда начитает говорить и что-то рассказывать, голос звучит очень медленно и плавно, рассказывает о войне на удивление спокойно, не показывая своих эмоций. Но если в жизни бывали моменты, в которые нужно было отстоять себя, своих родных и просто знакомых людей, у этой маленькой женщины появлялась такая сила духа и сила воли, против которой немногие могли устоять. Она всегда говорила и говорит даже сейчас, в свои
девяносто один год: «Я СОЛДАТ!» А когда к ней пришли из военкомата с поздравлением, бабушка встала по стойке «смирно» и отчеканила: «Старший сержант Левина!»

Работать прабабушка начала еще до войны в родном селе телятницей, затем уехала учиться на ткачиху. И кто знает, может, совсем иначе сложилась бы ее судьба, если бы не война. 1941 год, немцы рвутся к Москве, пришлось вернуться домой – ведь там остались мама, сестра и младший братишка. Приходит с фронта похоронка на брата, а вскоре пропадает без вести отец. Май 1942 года– вызывают в военкомат, все становится ясно: пора на фронт. Идетв военкомат… с мамой. Есть даже фотография: ее мама сидит, а бабушка Дуся, еще, конечно же, молодая девушка, в белом берете, в пальто и в калошах, стоит, положив маме руку на плечо. Фото на память; не хочется думать, а вдруг что случится – ведь идет война. Выучилась на радиста-кодировщика, и в октябре 1942 года уже начинается служба в шестнадцатой Воздушной армии. Воспоминания бабушки о войне очень скупые и часто ограничиваются быто-
выми деталями. Она рассказывает: «Часто приходилось быть под бомбежкой, перевязывать раненых и одновременно выполнять свои обязанности радиста. Однажды, уже перед вечером, наступило временное затишье, мы с подругой передавали радиограммы, за окном синело небо – как будто и войны не было – но вдруг совсем
неожиданно появились немецкие самолеты. Они круто развернулись в пике и стали яростно поливать из пулеметов наши укрепления. Несколько бойцов было убито наповал, а одного ранило. Я быстро сорвала с гвоздя сумку с бинтами и поспешила к нему. Как сейчас помню: пули свистели совсем рядом, почти в нескольких метрах, но ничего – оказала помощь!»

Еще мне нравится один курьезный случай, рассказанный бабушкой, который научил ее на всю жизнь точности и ответственности. «Однажды мы дежурили с подругой, принимали и отправляли радиограммы о погоде. Также звонили военные начальники, чтобы узнать точное время. Раздался звонок, и моя подруга говорит: «7 часов 10 минут». Вновь раздается звонок, я беру трубку, представляюсь: «Сержант Осина». А мне отвечает… маршал Жу-
ков, спрашивает, сколько времени. Отвечаю: «19 часов 12 минут». Маршал приглашает к телефону инженера и приказывает поблагодарить меня за отличную службу! А ведь неправильный ответ моей напарницы мог внести большую путаницу при наступлении наших войск!»

Также были и смешные случаи во время службы. «Однажды при построении и перекличке (а у меня девичья фамилия Осина) меня называют: «Осина!» Я хотела ответить: «Береза», – но подумала, как бы мне не загреметь на гауптвахту, и промолчала!» Шли напряженные месяцы боев, на гимнастерке девушки уже были медали, на погонах появилась лента старшего сержанта. Вот позади и самые страшные бои за Сталинград, о которых бабушка рассказывает очень скупо, только говорит, что было очень страшно, все залито кровью и огнем. Передо мной фотография – на ней жизнерадостная девушка обнимает березку и улыбается. А фото сделано под Ста-
линградом. Наверное, это жизнелюбие помогло ей выдержать все тяготы, лишения и ужасы войны.

Советская Армия неудержимо шла на запад. И вместе с ней по залитым кровью дорогам войны – молодая девушка Евдокия Осина. Позади остаются города Европы. И вот он наступил – май 1945, Германия, Берлин. «В город входим с опаской, – вспоминает баба Дуся, – командиры разрешают походить по городу. Заходим в брошенные дома и квартиры, удивляет привычка немцев к порядку, они убегали из своих домов, но оставляли там полный порядок. Первый раз в жизни видим компоты и другие домашние консервы в банках, но попробовать
нам не разрешают. А вдруг там отрава, возможна провокация! Вошли с товарищами в Рейхстаг, поднявшись по самый купол, увидели, что все стены в надписях, бросилось в глаза – «Мы из Пензы». Нам негде было расписаться, но нашли местечко и оставили свои росписи на стене!» Домой старший сержант Осина вернулась в августе 1945 года.

Наступили мирные дни, страна понемногу залечивала раны, девушка прибыла в родные места. Вышла замуж, родила четверых детей. Работала заведующей клубом, много лет трудилась дояркой, да как трудилась. Была всегда в первых рядах, и люди к ней относились с большим уважением. Даже когда вышла на пенсию, не раз просили
помочь родному совхозу в горячую летнюю пору: поработать на току или в столовой накормить в уборочную комбайнеров и шоферов.

О своих медалях и орденах бабушка говорит мало, не любит выставлять напоказ. Мы их видим 9 мая, в День Победы, и всей семьей поздравляем бабушку Дусю с праздником. Нас переполняет чувство гордости – это НАША бабушка!

Подхожу к ней, говорю: «Здравствуй, баба Дуся!» Она поднимает на меня глаза, один из которых у нее уже ничего не видит, и улыбается, радуется, как ребенок. И мне становится так хорошо! «Живи, баба Дуся дольше, мы все тебя очень любим!»