Кадомцева Елена, Нижний Ломов Пензенской области


ученица МБОУ СОШ № 4 города Нижний Ломов Пензенской области

 

Этот день мы приближали как могли…

За окном темно, идёт сильный снег, а в комнате тепло и уютно. Я сижу за своим письменным столом и думаю. Люблю бывать наедине с собой, люблю полумрак. И сейчас  лишь тускло светит настольная лампа. Часто в такие вечера обращаю внимание на портрет над столом. С него на меня большими голубыми глазами смотрит совсем молодая, красивая девушка. Рядом – привлекательный, строгий офицер. В их взглядах притаился едва уловимый оттенок грусти. Как вы теперь далеки от меня, мои дорогие бабушка и дедушка! Да, прошедшее не стереть из памяти.

1944 год… Именно тогда вы встретились, когда  позади было уже всё самое трудное, когда казалось, что скоро настанет весна и с её приходом расцветут самые прекрасные чувства: вера, надежда, любовь. Расцветут подобно первым несмелым подснежникам, радующим глаз даже более, чем розы зимой. Казалось, что милое, приветливое и нежное слово «весна» заменит страшное слово «война». Заменит непременно…

Эх, память, память! Всё-то она помнит, всё хранит, даже то, что ты, моя ласковая бабушка, так хотела забыть.

Сорок первый, сорок второй, сорок третий… Немцы идут по русской земле быстро, не щадя никого и ничего. Ты жила тогда на Смоленщине. Это значит, что твоя деревня была одной из первых, в которую вошли проклятые фашисты. А ты была совсем ещё девчонкой, училась в институте в Смоленске и  на стареньком велосипеде, как обычно, после занятий возвращалась домой. Здесь и произошла твоя первая встреча лицом к лицу с врагом. Даже я помню страшный шрам на твоей руке – последствие этой «встречи». Так бросилась  та немецкая овчарка, которую, хохоча во всё горло, на тебя натравил полицай. Он отобрал  велосипед, и ты побрела с разодранной, окровавленной рукой через лес. Слёзы гнева и боли душили тебя, боли не только физической, но и душевной – ты была в отчаянии. «Неужели, — думала ты, —  бывают такие звери на свете, неужели в мире нет никакой справедливости, или она умерла вместе с сотнями, тысячами солдат на поле боя?» По дороге  встретила несколько человек из своей деревни. Они сказали, что немцы были там: пытали отца, избили мать. Значит, домой идти нельзя. Но хотелось взглянуть на родной дом, увидеть самых дорогих на свете людей – родителей. Да и некуда тебе было идти больше. И вот с наступлением темноты мы отправились в деревню. Прошли никем не замеченные, но не нашли дома: спалили его немцы, — наверное, хотели показать, что так будет со всеми коммунистами. Но люди добрые показали на заброшенную хатку на краю деревни, где укрылись от фашистов твои родители.

Долго плакала мать, украдкой утирал слёзы отец, когда  рассказывали тебе о происшедшем. Как хотелось отомстить, отомстить не только за свою семью, но и за свою Родину, за землю, которую осквернили отпечатки немецких сапог! Вот так ты и оказалась в партизанском отряде.

Да, бабуля, твоему мужеству и твоей смелости завидовали многие. Подумать только, ещё совсем девчонка, а уже начальник штаба партизанского отряда. Да, действительно, именно в этой должности ты «вошла» в 43-й год. Теперь я точно знаю, что такие, как ты, выиграли войну. И я горжусь тобой, моя дорогая.

Осенью 1944 сданы документы в институт. Теперь ты снова студентка, но уже в Москве. Одновременно работаешь – надо же на что-то жить?! Ещё гремит война, но немцев гонят прочь из нашей страны. Именно в этот момент ты и увидела, что жизнь продолжается, что есть любовь. Вот она, твоя любовь, смотрит на меня с портрета прямым, честным, полным веры в будущее взглядом.

Такими я вижу вас, мои любимые, на этом портрете над моим столом. Ах, как бы мне хотелось снова услышать ваш ласковый голос, а ещё в День Победы  гордо пройти с вами рядом: ведь у вас столько орденов и медалей!

Теперь этот праздник для меня уже не тот, что несколько лет назад: я не могу поздравить моих любимых бабушку и дедушку, истинных победителей, их, к сожалению, уже четыре года нет в живых. Очень скучаю, мне так хочется обнять вас покрепче и сказать самые нежные слова, какие только придут на ум. Но пока я только ношу цветы на вашу могилу и завидую тем, у кого ещё живы и бабушки, и дедушки.