Гарипова Алсу, г. Санкт-Петербург.


Студентка СПбГИЭУ

 

 

Дети войны

 

Детей от муки не бывалой,

Спасает родина моя.
Для всех беспомощных и малых
Она – защита и семья.
Еще на западе раскаты
Военной бури небо рвут,
Но здесь, у нас должны ребята.
Найти и ласку, и приют
Надежный свет родного крова,
И материнских рук тепло,
Чтоб детство, раненное снова,
Улыбкой ясной расцвело.

 

В тот далекий летний день, 22 июня 1941 года люди занимались обычными для себя делами. Школьники готовились к выпускному вечеру. Девчонки строили шалаши и играли в «дочки-матери», непоседливые мальчишки скакали верхом на деревянных лошадках, представляя себя красноармейцами. И никто не подозревал, что и приятные хлопоты, и задорные игры, и многие жизни перечеркнет одно страшное слово – война.

У целого поколения, рожденного с 1928 по 1945 год, украли детство. «Дети Великой Отечественной войны»– так называют сегодняшних 59-76-летних людей. И дело здесь не только в дате рождения. Их воспитала война.

Моя бабушка, Махмуда Шариаздановна, 1931 г. рождения. Когда началась война, ей было 10 лет, 4 года в ее душе оставили глубокий след.  Семья жила в поселке Карабаш. В конце сентября 1941г. ее отец ушёл на фронт и погиб в битве под Москвой. Брата направили в военное училище, а потом на фронт. Дома остались бабушка, ее мама и  младшая сестра. До войны семья привыкла жить очень хорошо, в доме всегда был достаток. Нужно было начинать новую жизнь. Прабабушка до войны работала  в колхозе, а потом  готовила кушать для рабочих в поле. После учебы бабушка и ее сестра ходили к маме на работу, помогали ей. Приходили домой поздно, ничего не поев, ложились спать. И так несколько месяцев подряд пока не начались летние каникулы. Летними месяцами  бабушка работала  в колхозе, где до войны работал её отец, а сестра работала вместе с мамой. Все, в том числе и дети, работали по 12 часов, а потом возвращались в холодный дом. Печь топили редко. Жили в одной, самой маленькой комнате, спали вместе, в одной кровати, так теплее, комната была полутёмная. Еда была скудной,  хлеба  в годы войны не было, ели лишь то, что выращивали сами, в основном это была картошка. Очистки от картошки не выбрасывали, их использовали для приготовления оладьей.

Это были очень  тяжелые годы.  Дети работали наравне с взрослыми, видели, как пролетают над головами самолеты —  бомбардировщики, ели совсем немного, каждый день ждали известия с фронта. И в душе каждый мечтал об окончании войны и возвращения домой близких.

Так, со слезами на глазах бабушка рассказала мне о своем детстве. И  протянула мне письмо с фронта. Пожелтевший, тронутый тлением листок, свидетель далеких огненных лет. Это письмо ее брата.

Я держу в руках кусочек истории, живой истории — письмо с фронта.…Какие чувства рождает он? Их трудно передать. Может, дело в том, что мы, молодежь, представляем себе войну как цепь побед и поражений, страданий и подвигов. Мы видим лишь страшное лицо войны, не заглядывая внутрь. А может, этого взгляда и не хватает, чтобы понять, а какой была эта война?

В страшные 40-е годы двадцатого века борьба против зла шла повсюду. На передовой русская армия противостояла немцам. В тылу население  боролось против отчаяния и страха. Да что и говорить, боролись все: от городов до отдельных людей. Так солдат, пишущий своей сестре из госпиталя,  противопоставил простую человечность жестокости и кровопролитию. Во всем его письме, назло страшным дням нет ни одного слова о войне. Он пишет сестре как из командировки. И читая это письмо,  война предстает уже совершенно в другом свете. Это тяжелая грязная работа. Это холод окопов, постоянные переезды, жар раскаленного оружия, ссадины на лице от свинцовых крошек и один общий адрес — «полевая почта»….

Любовь против вражды, человечность против жестокости, смелость против трусости. Так сантиметр за сантиметром мы отвоевали нашу Родину. Своеобразной зарплатой стали геройское прошлое, счастливое настоящее и свободное будущее. А письма теперь перечитывают те, что живут в свободной стране — России. «И письма, как летопись боя, как хронику чувств перечтем… «! Я аккуратно складываю треугольник и кладу на колени, а в ушах звенит голос, живой голос: «Люблю, целую вас всех, мои дорогие!».